Как показать снижение вреда на музыкальном фестивале

Снижение вреда на музыкальных фестивалях – практика не новая для Европы. Но в нашем регионе мы только учимся тому, как это лучше организовать на практике в условиях сильной криминализации хранения и распространения наркотиков. В этом году на одном из небольших фестивалей в Литве наша команда подключилась к данной инициативе и теперь мы готовы поделиться несколькими впечатлениями. “Скажи знаю” вместо “скажи нет” наркотикам был наш лозунг во время фестиваля YAGA, который проходил 6-10 августа в Литве.

Участники фестиваля, не зависимо от того, употребляют ли они психоактивные вещества или нет, очень заинтересованы в любой информации о том, как можно обезопасить себя и других в различных ситуациях, связанных с потреблением и разными сексуальными практиками.  Что нам нужно знать, чтобы снизить риск или вред от употребления психоактивных веществ?
– Нужно знать, что вы употребляете. С легальными веществами качество продукта проверено и лицензировано государством. Применительно к запрещенным веществам нельзя верить словам торговцев наркотиками. Проверка на наркотики – ключевой подход к снижению вреда. Идеально было бы делать анализ содержания различных веществ в препарате, но пока такое тестирование наркотиков доступно всего в паре стран Европы.В условиях фестиваля есть возможность проводить реагентные тесты, когда человек может определить самостоятельно, есть ли заявленное продавцом вещество в таблетке или порошке, некоторые тесты дают возможность определить также чистоту вещества. Взяв несколько тестов, человек сможет узнать, есть ли в полученной таблетке какие-то другие вещества.
– Знать риски для здоровья и последствия использования психоактивных веществ при употреблении разными способами, а также знать меры снижения вреда для предотвращения рисков для здоровья. Команда ЕАСВ на выставке инструментов снижения показывала, какие предметы могут помочь сделать употребление менее вредным для здоровья в случае курения, орального, инъекционного или ректального потребления.
– Знать способы предотвращения передозировки или безопасности жизни человека в случае передозировки также вызывали много вопросов. И если c препаратами опиатов рекомендуется пользоваться налоксоном, то в случае стимуляторов таких простых средств профилактики передозировок нет.

По нашему опыту, для успешной организации снижения вреда важно договориться с организаторами фестиваля, местной властью, полицией и с медицинскими службами заранее про все действия по снижению вреда. Любой разговор о наркотиках, помощь равных консультантов или семинар на тему наркотиков поначалу организаторов пугает, как будто сам такой разговор является пропагандой употребления.

Литве уже несколько лет на самых массовых музыкальных фестивалях работает проект Be safe lab, реализуемый совместно с Отделом по контролю за наркотическими средствами, табачными и алкогольными изделиями и Коалицией «Могу жить». Благодаря этому проекту у участников фестивалей есть доступ к информации о вреде разных веществ, особенно в случае их смешивания, а также есть возможность получить профессиональную медицинскую (психологическую и наркологическую) помощь в случае возникновения проблем. Именно благодаря таким партнёрам, нам было достаточно просто согласовать нашу работу на фестивале.

Информация о безопасном сочетании наркотиков, средства снижения вреда при разных способах употребления, снижения риска передозировки и помощь при неприятных последствиях употребления (то, что называется bad trip, когда проявляются психозы, параноидальные состояния и тому подобное) – то, что для участников фестиваля было самым востребованным. Было важно, что прямо на фестивале доступна круглосуточная профессиональная помощь и поддержка в случае возникновения проблем, связанных с применением этого препарата. Наши партнеры из Деметры во время фестиваля предоставляли возможность протестироваться на ВИЧ быстрыми тестами, а также получить бесплатную консультацию по безопасному сексу и получить презервативы и лубриканты. 

Много внимания привлекла выставка средств “Инструменты снижения вреда”, организованная ЕАСВ. На стенде были продемонстрированы различные примеры с кратким объяснением – для какого способа потребления наркотика предназначены какие предметы и какой вред для здоровья они могут предотвратить. Были представлены различные инструменты для употребления наркотиков: наборы для курения, назального употребления, инструменты для ректального и перорального употребления наркотиков, инъекционное оборудование, реагенты для проверки веществ. Большинство из экспонатов небольшой выставки – это раздаточные материалы, доступные для клиентов разных проектов снижения вреда в странах Европы.

В общей сложности было представлено около 15-20 различных инструментов, начиная от традиционных игл и шприцев, презервативов и смазки для безопасного секса и заканчивая средствами предотвращающими передозировку, например назальный налоксон. В течение  нескольких часов в день один из волонтеров ЕАСВ проводил инструктаж участников фестиваля по представленным на стенде материалам, а также дополнительно разъяснял о подходах и инструментах снижения вреда, используемых во всем мире и в Литве.

Идея с выставкой по снижению вреда сработала на отлично, многие люди приходили к стенду, слушали "лектора", задавали вопросы, брали тесты на реагенты и желатиновые капсулы. Люди говорили, что чувствуют себя " просвещенными" и что этот проект очень полезен и важен. Наши коллеги из НПО "Деметра» и команды Be safe lab также многому научились и предложили повторить эту выставку на будущих мероприятиях
Мария Плотко
Старший специалист ЕАСВ, одна из авторок выставки

Важной инициативой стало распространение реагентных тестов для тех, кто хотел проверить психоактивные вещества. Эта акция была важна с точки зрения местного подхода к снижению вреда, поскольку в Литве проверка наркотиков на месте запрещена (криминализирована).

В этом году команда ЕАСВ организовала во время фестиваля семинар “Секс, наркотики и снижение вреда”, а также подготовили выставку средств снижения вреда. Мы приглашали участников фестиваля узнать больше о снижении вреда и безопасном использовании психоактивных веществ, о безопасности в «химсексе».

Несмотря на поздний час, довольно большая группа людей пришла на семинар "Секс, наркотики и снижение вреда", была проблема с громкой музыкой и отсутствием света, но люди все равно остались, на удивление задавали много вопросов о налоксоне
Мария Плотко
Старший специалист ЕАСВ, одна из авторок выставки

Снижение вреда во время музыкальных фестивалей и событий, внедрение инструментов снижения вреда для неинъекционного потребления в практику программ снижения вреда, внедрение в странах ЦВЕЦА тестирования веществ – все эти задачи перед ЕАСВ стоят и в адвокации. Опираясь на практический опыт консультирования во время фестиваля команда будет действовать более эффективно.

Для команды ЕАСВ и для меня лично было приятно услышать от молодежи из разных стран мира, Литвы, Польши, Латвии, Эстонии, Финляндии, что наша выставка инструментов снижения вреда была полезна. Многие, глядя на простые инструменты сразу обсуждали, как и где можно купить желатиновые капсулы или тесты на вещество. Для каждого, с кем мы говорили, свое здоровье и безопасность очень важны, а программы снижения вреда – это возможность знать и понимать о своем здоровье больше. Иногда становилось жаль, что у общественных организаций по снижению вреда в регионе Евразии очень редко когда есть весь арсенал необходимых средств для помощи людям, употребляющим наркотики. Иногда, кроме простого шприца, презерватива и информационного материала про ВИЧ вообще ничего нет. Но тема качества и набора услуг снижения вреда в нашем регионе – это точно тема значительно шире, чем наш выезд на один музыкальный фестиваль с выставкой и семинаром
Ганна Довбах
Лидерка команды ЕАСВ

Почему мы говорим о пропаганде снижения вреда в контексте борьбы с ВИЧ?

Анна Довбах, ЕАСВ

AIDS2020

Название сессии: Где затерялись наши голоса? ВИЧ адвокация в шумном окружении

Зачем нам нужна адвокация декриминализации и снижения вреда в Евразии для эффективного противодействия ВИЧ? Continue reading “Почему мы говорим о пропаганде снижения вреда в контексте борьбы с ВИЧ?”

«Поддержка, а не наказание»: ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ НА ГОРИЗОНТАХ НАРКОПОЛИТИКИ?

Автор: Элиза Курцевич

В 2017 г. законодатели Литвы решили, что законы, связанные с хранением психоактивных веществ, необходимо ужесточить. И, сделав такой шаг, они превратили «войну против наркотиков» в «войну против людей». Почему это стало войной против населения страны?

Continue reading “«Поддержка, а не наказание»: ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ НА ГОРИЗОНТАХ НАРКОПОЛИТИКИ?”

Когда срочно нужен танк, чтобы… метадон в больницы возить

Автор блога: Оля Беляева, Специалист по адвокации ЕАСВ

Срочно нужен танк. Можно б\у.  Танк нужен, чтобы метадон в больницы возить в Казахстане.  Наркоконтроль требует военизированную охрану при транспортировке лекарства, но государство средств на охрану выделять не собирается и вопрос за 10 лет так и не решился.

Continue reading “Когда срочно нужен танк, чтобы… метадон в больницы возить”

Волшебный браслет

Удары в дверь гостиничного номера и крик: “Она умирает!!” застали меня в ванной. Только пять минут назад зашла в номер, скинула обувь, верхнюю одежду и … вылетела, не теряя ни секунды с налоксоном.

Он теперь всегда со мной, с той памятной встречи в Шотландии.  

Глазго. Июль, 2018 год. Мой 45 день рождения. «Ты знаешь, что у нас серьёзная проблема с передозировками?» – почти первые слова, которые прозвучали от Стивена, друга и соратника с Европейской сети людей, употребляющих наркотики. Я кивнула, и мысль будничная проскочила: «У нас, в Вильнюсе, в страшные месяцы до 12 человек находили мёртвыми. Под видом героина людям продают смесь морфина, метадона и добавляют фентанил».   

А Стивен, глядя на меня внимательно, продолжил: «Здорово, что страна предложила людям ОЗТ (метадон, бупренорфин), но все знают, ЕЩЕ БОЛЬШЕ должно быть сделано. Людям нужен простой доступ и правильно рассчитанные дозы. В сентябре 2019 года начнется небольшая программа «Терапия с помощью героина». И случиcь так, что будет развиваться, со временем изменит множество жизней к лучшему. Она спасет их.» – Стивен держал в руке продолговатую, узкую, жёлтую коробочку. «Готова взять с собой?»  Я узнала ее: когда-то на конференции показывали, удобная, стильная, внутри налоксон. «Конечно!» – сказала я, и взяла коробочку. «Тогда надевай браслет на руку. Люди будут знать, что у тебя есть налоксон, если вдруг тебя найду в состоянии передозировки. Тебе смогут помочь, и ты сможешь помочь».  Стивен смотрел на меня внимательно, долго вглядываясь в моё решение: действительного ли готова?

Я надела браслет, нашла место для налоксона в набедренной сумке, где уже были кошелёк, телефон, чётки, и спокойно работала три дня на встречах по реагированию на передозировки.

 Одна из встреч была по теме 48 часов после тюрьмы, во время которой дискутировали с экспертами от команды теоретиков, что надо делать сначала: инъекции налоксона и потом качать или сразу качать, а потом налоксон? Логика мне подсказывала, что надо сначала уколоть налоксон и он поможет уже качать. «Вопрос жизни, дабы удостовериться в правильности ответа. Буду в Украине, надо к Василию Васильевичу ехать, он врач реанимации в Днепре. Меня спасал не раз, верю ему. Точно скажет, как правильно. И научит.» – Подумала я, собираясь в штаб ЕАСВ, в Вильнюсе.

Вокзал. Подарок Стивена и Николь на день рождение – шотландский шарф в красно-зелёную клетку, согревал плечи. Слушая звуки сердец друг друга, обнялись возле вагона.  Устроившись в кресле с книгой, словила себя на том, что мой взгляд постоянно останавливался на жёлтом браслете.  Стук колёс поезда и мерное покачивание в тишине вежливых соседей – хорошая возможность подумать о том, почему же так случилось: 30 лет употребления опиатов, а осознанно налоксон как часть основных вещей, которые всегда с собой, появился только три дня назад.

Почему так? При ежедневном употреблении опиатов, правильно приготовленных с хорошим качеством исходного материала, передозировки в нашей компании случались редко. Обычно после принудительных «лечений». Года с 2005, реакция на передозировку в Днепре (Украина) слышна такая: «Повезло». Конечно, в машине, в мобильной амбулатории и у аутричеров с 2003 года всегда был налоксон в ампулах. Но вот так, с браслетом, на котором ясно написано «У меня с собой налоксон» –  впервые в моей жизни. Мы всегда старались не брать ампулы с налоксоном с собой, чтобы полиция из-за него не начала свои схемы раскачивать: «Ага, налоксон, значит, наркоманка!». И дальше, по сценарию: обезжирить и отпустить до времени. Или перевернуть жизнь человека и семьи, запустив под каток показателей «раскрываемости преступлений». Незаметно, ненавязчиво браслет начал повышать мою осознанность о передозировках.  Он стал частью меня, снимаю его только во время практики айкидо. Остальное время браслет на руке и значит, налоксон – в сумке, а сумка на поясе.

 Именно подход «налоксон под руками всегда» тогда в гостинице спас жизнь: бегом три этажа, через 40 секунд с момента ударов в дверь моего номера, налоксон уже работал в организме человека и помог нам сохранить живой родную душу. Мы качали, дышали, обливали и командой два человека + налоксон = откачали. Помолились за Стивена и Николь. Осознала: у меня нет ясных навыков откачивания, практических, которые на автомате работают. А надпись на браслете «Есть налоксон с собой» обязывает 100% знать, что надо делать. И у меня остался нерешённым вопрос: что сначала – налоксон или качать? В Днепр я ехала ещё не скоро, а вопрос актуальней не придумаешь. Пригласили в офис ЕАСВ практика врача – реанимации, поделиться опытом и научить, как правильно действовать.

«После смерти узкий зрачок может быть только у людей, которые умерли от передозировки опиатами. Может ещё при мозговых кровоизлияниях, но там один зрачок стягивается, а другой остаётся широкий.» – Рассказывает врач реанимации Вильнюса. Вот так оказывается просто собрать данные, чтобы увидеть, сколько реально людей умирает от передозировки опиатами, кто эти люди, их родные и что надо срочно делать. А делать надо вот что:

Первое действие – 70% людей умирает от невозможности дышать. В бессознательном состоянии корень языка опускается, и закрывает дыхательные пути.  Что надо сделать: руку на лоб, немного откинуть голову и опустить челюсть. Часто сразу слышен глубокий вдох.  Есть три точки определить дыхательные пути: глаз, ухо рядом со ртом и смотреть на грудную клетку. Глазом всегда почувствуете движение воздуха, ухом – услышать и по грудной клетке можно увидеть. Человек вдыхает 14-16 раз в минуту. Ждём 10-15 секунд – услышали – захрипел, почувствовали или увидели движение грудной клетки.

Второе – надуть лёгкие кислородом. «Если ампутированную руку или палец пришивают через три часа, то клетка мозга, не получив в течение 4-х минут кислород, умирает необратимо». Мы вдыхаем 21 % кислорода, выдыхаем – 17%. Поэтому сразу: зажимаем нос и вдыхаем человеку два спокойных выдоха. Этого кислорода достаточно, чтобы сохранить жизнь мозга и у нас есть 4 минуты для инъекции налоксона и искусственного дыхания.

Третье – уколоть налоксон внутримышечно.

Четвёртое – искусственное дыхание 30 нажатий и полных отпусков, по 4-6 сантиметров глубиной и дышим. Практическое занятие от доктора реанимации.

…Лето 2019 года. «Спасибо, Стивен. Девчонки-наркофеминистки и твой налоксон спас жизнь моей подруге. И браслет оказался волшебным. Сработал на осознание необходимости наработать навыки помощи при различных вариантах передозировки» – мы обнялись тепло, длинно, встретившись на Международной конференции снижения вреда в Порто. 

Ещё я поняла, что осознанность – это личная ответственность в действии. Не могут люди в наших странах безопасно носить налоксон, проблемы могут быть от полиции. В этих условиях талантливые Сергей Бессонов и Дима Швец придумали как самим мастерить коробочки и паковать наборы, удобные для бардачка в машине, или дома хранить. Есть даже «акцизная лента», чтобы запечатанным держать коробочку до экстренного случая. Делают для людей, с душой и пониманием: стильные, удобные по размеру, и в руках приятно держать. Коробочки, делают в социальном общежитии в Общественном Фонде «Ранар», в Кыргызстане.

Переданная из рук в руки в Шотландии жёлтая коробочка уже обновила запас налоксона и пополняется другими полезными средствами. Последнее приобретение, подруга положила таблеточки, которые помогают в случае передозировки МДМА.  И в центре – шприц с налоксоном. 

И если вдруг нужна помощь, я готова.

«90% удачных реанимаций – это когда кто-то что-то делал.» – Доктор скорой помощи.

 30-31 Августа 2019.

Кестутис Буткус: “Самым важным для меня является не решение литовского суда или Европейского суда по правам человека, а то, что после моего дела был принят закон о предоставлении ОЗТ в местах лишения свободы Литвы. Вот это настоящая победа. Наш общий “адвокационный локомотив”.

ЕАСВ представляет цикл бесед с людьми, чьи имена и роль в снижении вреда хорошо известны в регионе Центральной и Восточной Европы и Центральной Азии, и за его пределами. Они будут делиться с нами самым ценным – своим опытом, мыслями, воспоминаниями.

Кестутис Буткус — известный активист, один из первых от сообщества людей, употребляющих наркотики в Литве. 8 лет тому назад его право на здоровье было нарушено при отказе предоставить доступ к опиоидной заместительной терапии (ОЗТ) в исправительном учреждении (на тот момент, Литва оставалось одной из немногих стран ЕС, где ОЗТ была недоступна для заключенных). Кестутис выбрал путь борьбы против системы и скорее, не благодаря, а вопреки, стал одним из немногих (увы), кому удалось повлиять на букву закона. С 2018 года, опиоидная заместительная терапия была внедрена по закону в тюрьмах Литвы, но надо помнить – это только начало долгого пути*

– При каких обстоятельствах тебя задержала полиция в 2011 году?

– Восемь лет назад меня случайно “приняли” – в машине нашли пару грамм марихуаны. На тот момент  у меня было несколько непогашенных штрафов и судья решила дать сорок пять суток ареста, чтобы я на полную осознал свое преступление. “Пусть полежит и подумает”, – сказала она. На суде я упомянул о метадоновой программе, т.к. на тот момент уже десять лет беспрерывно был на заместительной терапии. Реакция судьи была: “Это не наша компетенция”.

– Сильно. Ты был согласен с таким решением властей?

– Я подал апелляцию, но готовил ее человек без юридической лицензии (ранее можно было и без нее) и меня объявили в розыск. Я ничего об этом не знал. И в один день, когда пришел за паспортом в миграционную службу, меня сначала закрыли в комнате, потом приехал конвой и увез. Сначала в КПЗ, потом в Лукишки (тюрьма в Вильнюсе – прим. ЕАСВ). Все это время мне никто ничего толком не объяснял. Я начал писать письма – за что? Ответа не было. Только потом я выяснил, что это те самые сорок пять суток ареста. А апелляцию мою никто не читал, даже не приняли к рассмотрению. Решение суда пришло в действие, а значит, я должен быть в тюрьме.

В первый день заключения был обход врачей, и я спросил о наличии метадона. Врач, по фамилии Менделевич, сказал: “Вам будет очень трудно – программы у нас здесь нет. Я могу вас только перевести в тюремную больницу, но там все то же самое, разве что камера просторнее и курить запрещено. А метадон все равно не получите, могу назначить только “тараканов”.

– Что это?

– “Тараканами” мы называем легкие психотропные вещества. Их выписывают всем поголовно, чтобы люди могли выдержать тюремное заключение, но к заместительной терапии они никакого отношения не имеют. Я начал писать обращения, просьбы, но ни на одну не откликнулись.

– Хорошо помнишь условия заключения?

– Лукишки – старинная тюрьма, строилась еще в XIX веке. В то время она считалась в Российской империи (на тот момент Литва была частью империи – прим. ЕАСВ) одной из самых прогрессивных, а сейчас ни одному стандарту подобных учреждений в Европейском Союзе не отвечает. Камеры маленькие, на четверых, там же стол, умывальник, туалет. Ограничение свободы – сам по себе страшный факт, а в тех условиях просто неописуемо. Первые восемь суток были ужасными. Я не спал, у меня началась клаустрофобия, хотя никогда в жизни не было. В такие моменты спасали только видимый кусочек неба и крыши домов через решетку. Да еще повезло, что в камере нас было только двое, а не четверо (мой сосед, кстати, тоже был из сообщества, но к тому времени уже “переломался”).

– Ты все время своего срока оставался в Лукишках?

– После восьми суток меня перевели в другую тюрьму – Провинишки (80 км от Вильнюса – прим.ЕАСВ). Там я тоже сразу сказал, что на заместительной терапии. Ответ их доктора был: “На счет своей зависимости можете не жаловаться. Это распущенность, а не болезнь.” Я все понял… Сказал: “Ничего не надо. Выпишите только аспирин, чтобы кровь разжижать” (у меня поставлен клапан). Выдали, и снова прописали “тараканы”. Здесь меня на четырнадцать суток оставили в одноместной камере. Один на один, с приступами бессонницы…

– Кто-то знал, что ты находишься в тюрьме, без метадона? К тебе пускали посетителей?

– В Провинишках ко мне впервые пустили адвоката – бывшая жена связалась с Эмилисом Субатой (Д-р Эмилис Субата, директор Вильнюсского центра болезней зависимости – прим.ЕАСВ), а он с Коалицией “Могу жить” (Galyu gyventi), членом которой я был. Им и удалось нанять защиту. Тогда мы подумали, вдруг этот случай сможет стать локомотивом для продвижения ОЗТ в тюрьмах Литвы. Поскольку на тот момент, уже более десяти лет гражданское общество вело безуспешный диалог об этом с тюремным департаментом Министерства юстиции.

– Какие были действия адвоката?

– Он подготовил прошение руководству тюрьмы на предмет выдачи мне метадона и предоставить ответ в письменной форме. В результате, ко мне пришел… психиатр! (Интересно, что только тогда я узнал, что оказывается, в тюрьме есть и такой человек). Начал объясняться. Я попросил: “Не говорите, предоставьте письмо”. Вот именно оно и стало “катализатором” всего процесса. Когда меня выпустили спустя сорок пять суток, правозащитники Коалиции посмотрели этот ответ и засвидетельствовали, что он может служить поводом передачи дела в суд, и что у нас есть шанс добиться изменений в системе в целом. Но что касается моего состояния… Выйдя из заключения, я не мог вернуться в программу еще год. Думал, что “переломался” и выдержу, но ошибся. Часто уезжал из города к друзьям, в лес – не хотел, чтобы дочка (она тогда была еще подростком) видела, что с папой происходит.

– Когда удалось стабилизироваться?

– Только через год вернулся в программу. Тут и начался мой судовой “марафон”. Сначала был апилинковый (местный) суд – мне отказали. Мы пошли в окружной, потом в Апелляционный – аналогично. Спустя шесть лет мы дошли до Верховного суда.

– И какое было решение?

– Аналогичное предыдущим инстанциям. Поэтому, мы с адвокатами написали в Страсбург, в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Суд изучил вопрос, присвоил ему номер и принял дело на рассмотрение. Надо отметить, что ЕСПЧ работает таким образом: там две Палаты. Первая рассматривает, все ли возможности на национальном уровне исчерпаны (было озвучено, что в нашем случае – да). И если так, передает дело второй. И вот как только это произошло, буквально сразу “проснулось” Литовское государство – и представители Министерства юстиции, и руководство двух тюрем, в которых я был, и Министерство здравоохранения. Спустя шесть лет, Минздрав “вспомнил”, что оказывается, у них есть комиссия по восстановлению ущерба, в которую нужно обратиться не позже чем спустя две недели с момента случившегося инцидента. А я этого не сделал. И апеллируя к этому факту, подал обращение в Верховный суд Литвы на повторное рассмотрение дела. Это застопорило весь процесс.

ЕСПЧ написал моим адвокатам, с вопросом, что происходит. Юристы сообщили, что Минздрав обратился в суд. Обнаружив это, Страсбург приостановил дело до прояснения ситуации.

– Сплошные “круги ада”…

– Прошел еще один год. В 2018, Верховный суд признал, что я являюсь пострадавшей стороной. Нанесенный мне ущерб оценили… в триста евро, немного юристам и плюс сатисфакция – признание судом моей правоты. Мы обжаловали эти триста – суд добавил еще тысячу и чуть больше тысячи моей защите. Но поговорив с адвокатами, я принял решение не останавливаться на этом, а подавать в Страсбург на апелляцию по ряду других нарушений – условия содержания, нормы гигиены, квадратура камеры. На Западе такое отношение приравнивается к пыткам.

Прошлым летом Страсбург принял на рассмотрение мое дело. Ссылаясь на международную практику, адвокаты запросили тридцать пять тысяч евро компенсации. И я сразу хочу добавить – это далеко не большая сумма. Есть подобные дела из Польши, Англии, где компенсация составила около ста тысяч и более.

– Если твое дело будет одобрено ЕСПЧ, на кого накладываются обязательства по выплате компенсации?

– На государство. Если точнее – Минюст. Впрочем, самым важным для меня является не решение литовского суда или ЕСПЧ, а то, что после моего дела был принят закон о предоставлении ОЗТ в местах лишения свободы Литвы. Вот это настоящая победа. Наш общий “адвокационный локомотив”.

– То есть отныне, если человек попал в тюрьму и ему нужен метадон, получит его?

– Тюрьма, следственный изолятор, изолятор временного содержания – везде. Закон касается каждого, кто закрыт на двое и больше суток. Правда, и тут не обошлось без “нюансов”. Метадон могут получать лишь те, кто уже находится в программе заместительной терапии. Но этот вопрос мы тоже не оставим на произвол – сообщество “поджимает” тюремный департамент письмами о внесении правок в закон и надеюсь, нас услышат.

– Как думаешь, почему для тюремного департамента поиск ответа на вопрос по доступу к жизненно важному препарату в местах заключения занял годы? При этом, сломав сотни судеб – тех, кто не решился идти против системы. Деньги?

– У департамента есть отдел по здравоохранению. Так вот им казалось, что введения ОЗТ в тюрьмах – это очень сложный, затратный процесс. Звучали доводы, что нужны многомиллионные средства для реализации проекта. Или, помню, еще один аргумент – где хранить метадон в тюрьме, ведь нужны особые условия? Да где, если не там! Помпу с метадоном поставить и комнату выделить – элементарно! И ни о каких больших деньгах для реализации программы речь не идет. Хотя, кто знает, может, хотели выбить дополнительные финансы из министерства юстиции… Они же как республика в республике – вроде и подвластны ему, а в то же время и независимы. У них даже своя особая внутренняя система, чины, погоны.

– Получается, верхушка айсберга видна на десять процентов, но есть ряд барьеров под водой. И они занимают остальные девяносто.

– Я приведу еще один пример. В Алитусе (город в Литве – прим.ЕАСВ) открыли так называемую реабилитацию для наркозависимых. Специально достроили корпус, поставили новую мебель. Угадай, кто там находится? Туда перебралась вся верхушка заключенных, которая вообще не имеет отношения к поставленным целям этой реабилитации. Дальше – больше. Несколько лет оттуда шла продажа наркотиков. Думаешь, руководство тюрьмы этого не знало? Ведь ни для кого не секрет, в местах заключения они есть, при этом цена бешенная. И как такое количество может попадать в подобные учреждения, если не без помощи сотрудников?

Введение метадоновой программы сильно ударило по платежеспособной “клиентуре”. Поэтому, мой ответ о причине такой катастрофической задержки в реализации ОЗТ в тюрьмах звучит просто – “не выгодно”. И я счастлив, что мое дело смогло сдвинуть эту ситуацию с мертвой точки.

* – по данным отчета Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) за 2018 год: “…в Алитусской, Мариямпольской и Правенишкской тюрьмах Литвы ОЗТ все еще не была. Поддерживающее лечение метадоном предоставлялось для лиц, находящихся под стражей в полиции, но прекращено после их перевода в тюрьму. Кроме того, ничего нет с точки зрения снижения вреда, например, обмен шприцев и игл, распространение презервативов и т. д.” https://rm.coe.int/168095212

Люди употребляют наркотики. Хотим знать, что употребляем!

Автор: Элиза Курцевич, Программный специалист по развитию потенциала сообщества, ЕАСВ

В этом году во время Международной конференции по Снижению вреда было много дискуссий, семинаров и обмена опытом об услуге проверки веществ. Более опытные организации говорили о позитивных результатах внедрения этой услуги снижения вреда, а также о потребности сделать ее доступнее для людей, употребляющих наркотики. В то же время организации, только начавшие оказывать услугу проверки веществ, делились информацией о барьерах и сложностях, с которыми они столкнулись.

Continue reading “Люди употребляют наркотики. Хотим знать, что употребляем!”

Они думали, что похоронили нас. Но они не знали, что мы семена

Автор: Ольга Беляева, Специалист по адвокации ЕАСВ

Блог посвящается самодостаточным женщинам Narcofeminist, Metzineres, XADUD, AWID, Racial justice, drug policy & abolitionist organising, IWRAW

Continue reading “Они думали, что похоронили нас. Но они не знали, что мы семена”

Что там у вас? У нас первые два года «бирюзового» самоуправления

Ганна Довбах, Исполнительный директор ЕАСВ

Редко есть повод рассказать, как все работает внутри организации. В день рождения принято говорить об имениннице, поэтому сегодня, когда исполняется 2 года с даты регистрации ЕАСВ, я хочу немножко рассказать, как у нас тут все устроено.

Continue reading “Что там у вас? У нас первые два года «бирюзового» самоуправления”